Приключения шута и сноба или все о ленте "Настоящая боль"

Весна пришла в Ереван. Пусть и пока только формально. Уже этого достаточно, чтобы посмотреть какое-нибудь светлое и теплое кино, вселяющее надежду. "Настоящая боль" – фильм прошлого года, который только вышел в прокат в Ереване, и, несмотря на свое название, заслуживает внимания именно сейчас.

Аннотация и название ленты могут сбить вас с толку: два кузена еврея Бэнджи и Дэвид, не видевшие друг друга много лет, после смерти любимой бабушки встречаются и отправляются в тур по Польше, чтобы почтить ее память. В первом варианте можно подумать, что источник боли завязан на встрече братьев после долгой разлуки. Во втором случае можно подумать, что через смерть бабушки показана боль в контексте Холокоста. Оба варианта неверны или верны лишь отчасти, они создают фон, на котором ещё более отчётливо видна боль одного из героев.

Бэнджи, которого играет Киран Калкин, – беспечный холостяк и растяпа, оптимист, умеющий выражать свои эмоции. Дэвид, которого играет Джэсси Айзенберг (по совместительству сценарист и режиссер ленты) – серьезный и эмоционально закрытый парень, воспитывающий сына. Очевидно, что нас ждёт драмеди по контрастам характеров главных героев. Бабушка в этой истории становится связующим элементом, ее смерть заставляет братьев вновь объединиться после долгой разлуки и отправиться в путешествие. А чтобы поездка не казалась слишком скучной и безобидной, мы наблюдаем на экране красивые улицы Польши, попутно вслушиваясь в историю Холокоста.

В процессе своего тура братья заново узнают бабушку, друг друга и себя самих. Все это происходит на фоне живописных польских пейзажей, купающихся в солнечном свете. Из-за Бэнджи парни всюду опаздывают, что-то теряют и попадают в передряги. Больше всего это раздражает Дэвида, который привык все контролировать и жить своей стабильной жизнью. Бэнджи – тот тип людей, которые, когда приходят, заливают светом и весельем все пространство вокруг себя. Они кажутся безответственными и чересчур беспечными людьми, неспособными на глубокие чувства. А такие как Дэвид, наоборот, производят впечатление серьезных и гиперотаетственных, но все же до жути скучных людей. И если Дэвид более однозначный персонаж, к которому зритель испытывает сочувствие, то Бэнджи одновременно обоятельный и раздражающий герой.

Не то чтобы в ленте присутствуют какие-то особые сюжетные повороты или гениальные диалоги, но картина создаёт чувство лёгкости и спокойствия как раз потому, что не стремится нарочито о чем-то поучать.

Но чтобы зритель не начал зевать, эпизодами Бэнджи как бы вскользь говорит о своей боли: в одно мгновение он говорит, что у него ничего нет, и уже в следующее сообщает, что пошел искать травку. За маской шута Бэнджи скрывает свою личную боль, и именно здесь раскрывается новый слой сюжета, оправдывающий название.

Будь то смерть близкого, семейные разногласия, страх перемен или одиночество – мы видим, что это все разные проявления одной и той же боли. В ленте только растяпа Бэнджи понял, что боль – это часть жизни, и научился не сопротивляться, а принять и жить с ней. И здесь может закрастся мысль, что, может, потому Бэнджи и такой беспечный авантюрист, что понял эту жизнь со всей ее болью?

Регина Меликян