«Мне нужен человек, готовый снять передо мной кожу»: Павел Брюн и его ереванский кармический узел  

Масштабный человек с невероятной энергетикой, дьявольскими огоньками в глазах,  усами Сальвадора Дали и бесконечной, даже одержимой любовью к своему делу – цирку. С режиссером-постановщиком шоу «Eternia» Павлом Брюном я встретилась в новом здании «Ташир Арена» в разгар репетиции.

Его обширная профессиональная творческая биография включает работу арт-директором во всемирно известном Cirque du Soleil в Лас-Вегасе, а также сотрудничество с такими мировыми звездами как Селин Дион. Он работал бок о бок с  иконами циркового мира - Ги Лалиберте (основатель и руководитель компании Cirque du Soleil)  и Франко Драгоне (главный режиссер Cirque du Soleil).

«Мне нужен человек, готовый снять передо мной кожу», - сказал Павел, говоря об артистах. Будучи провокатором в хорошем смысле слова (к этому мы еще вернемся) он говорит о цирке с почти фанатичной страстью. «Для меня театр, цирк – это храм. Мы не только тут служим, но и приносим себя в жертву».

Ереван и кармический узел

Говоря о том, как его судьба забросила в Ереван, Павел отмечает, что в этом есть очень хитрый кармический узел. «...Когда я впервые в жизни попал в цирк, это было примерно в 1963 году, папа меня отвел...Первый цирк, который я увидел в Москве живьем, это был армянский цирк, армянский коллектив: Леонид Енгибаров как клоун, Степан Исаакян и его экзотические животные, Завен Мартиросян как шпрехшталмейстер и партнер Енгибарова. Мне тогда было лет шесть или семь. И это так врезалось в память, что я даже сейчас могу отчетливо воспроизвести какие-то эпизоды из того, что я увидел... Я не думаю, что в 63-м году я знал, кто такие армяне, Армения, Киликия и т. д., тем не менее факт остается фактом.

Дальше, уже взрослым дядькой, когда я стал ездить на гастроли, часто бывал в Ереване, и всегда очень любил этот город, у меня здесь было очень много друзей. Потом, в 1988 году меня пригласили в театр им. Сундукяна для участия в постановке спектакля по эпохальному произведению Анатолия Рыбакова «Дети Арбата». Для меня это было очень важно и очень интересно.

Таким образом история с Ереваном и Арменией продолжилась. Затем, уже позже, около 2,5 лет назад, ко мне обратился Вячеслав Кольцов, генеральный продюсер Ташир Арены, и рассказал о затее поставить в новом, вновь построенном цирке современное шоу. Проклюнулись мои детские и юношеские воспоминания, опыт с театром Сундукяна. И я сказал, давайте посмотрим, что за здание, познакомимся с теми, кто у руля.

Летом 2023 года я прилетел сюда и познакомился с Татевик Карапетян, у нас сразу возник диалог. Не то, что она мне сказала, что она хочет, а я ответил, что у меня это есть. Я просто понял, что мы находимся на общей волне, которая меня греет, и что мы входим в общий резонанс. Я так понимаю, что с противоположной стороны было то же самое...В итоге я предложил три сценария. Три очень разные концепции. Потому что, когда ты работаешь с серьезным заказчиком, никогда нельзя предлагать ему выбирать из одного.

Во-вторых, не могу сказать, что я был так хорошо знаком с армянской цирковой публикой, а такая есть. Потому что, как я понимаю, эта история с долгим закрытием цирка вызвала широкий общественный резонанс... И выбор был сделан в пользу той концепции, которую мы реализуем сейчас.

Я не хочу, чтобы шоу превратилось в однозначный, назидательный нарратив

Есть такая детская песенка: «Как вы лодку назовете, так она и поплывет». В названии кроется содержание. Я когда работаю со студентами,  всегда им говорю – начинайте с очень глубокой медитации на название пьесы. Почему пьеса называется «Мертвые души», или «Горе от ума»,  или «Три сестры» – в этом всегда есть посыл.

Что касается названия  «Eternia» - оно было не первым.  Когда мы пришли к этому слову, мы уже имели сценарный конструкт нашего шоу – он состоит из 4 новел – приключения героя, который проходит через 4 базовых элемента материальной природы – земля, вода, воздух и огонь и пятый элемент – эфир, по-гречески «aithír». Многие связывают Eternia со словом «eternity» - вечность, но нет ничего подобного, хотя можно сказать и так...

Есть этот неуловимый пятый элемент, о котором мы все знаем, без которого одно с другим не скрепляется, но который нельзя ни потрогать, ни так далее. Это вечное наше преследование, вечное наше ощущение. В этом как бы этимология нашего названия, очень связанное с этим пятым элементом.

В мире, который мы строим, у нас нет желания давать прямые адреса, ставить окончательные диагнозы, выносить вердикты и тому подобное. Наша задача - подтолкнуть воображение зрителя в ту или иную сторону,  вступить с ним в диалог. Я не хочу, чтобы шоу превратилось в однозначный, назидательный нарратив, для этого есть другие жанры, места, другие способы повествования. Мы хотим создать незабываемый опыт – вот я пришел сюда, я переживу этот опыт с героями и исполнителями, и я вышел видоизменившимся, потому у нас с ним внутри гуляет вот этот самый неуловимый эфир. И я вернусь как зритель, и я уже другой.

- То есть каждый раз разное восприятие?

- Думаю, что да.

В ходе беседы вспомнился случай со зрительницей одного из шоу Cirque du Soleil в  Лас-Вегасе. «Она приходила 53 раза, покупала билет, довольно дорогой, и она мне сказала: «Я каждый раз вижу новое», меня это тогда очень впечатлило...»

У нас в шоу работают не только люди

...Я ничего не имею против цирка с животными. Но я против жестокости. И если человек жестоко обращается с маленьким ребенком, которому нужно 12 часов в день играть на скрипочке, это ничем не лучше, чем человек, который за кулисами цирка, избивает козлика или медведя. Я против насилия. Если животное в цирке становится партнером и если оно служит не предметом унижения, а служит какой-то высоко художественной идее, то почему бы нет? И я такое встречал. В Армении существует закон, по которому развлечения с животными как бы не приветствуются. Но будучи интриганом и хитрым человеком я скажу, что у нас в шоу работают не только люди.

- А дальше?

- А дальше многоточие. Приходите, увидите.

Это не суеверия, это ритуал

Понимаете, суеверие - штука порочная, можно сказать грех. Вера в суете, вера всуе – ну нехорошее слово, правда? Но в цирке существует целый ряд правил, которые многие считают суеверием, а на самом деле за ними истина, практический опыт. И в них есть некий ритуал. Например, вот если придете в цирк и сядете на барьер спиной к манежу, то вас попросят пересесть и сразу поймут, что вы — чужой. Многие считают это суеверием, но на самом деле на манеже цирка всегда что-то происходит: дрессировщик гоняет лошадь, жонглёр репетирует и так далее, и, если ты сидишь спиной к манежу, то вполне можешь получить и копытом по затылку, и булавой по голове, что мало приятно.

Или если ты вышел по какой-то причине на манеж, допустим тебе нужно попасть из центрального прохода к другому проходу, но ты не хочешь идти по кругу... Ты не можешь просто пересечь манеж, ты обязательно должен что-то сделать, сделай кувырок, подпрыгни, но не просто иди. Это не суеверие, это сакральное отношение к месту и к людям, потому что это место, где человек приносит себя в жертву. На самом деле, цирк - это место, где люди рискуют жизнью, это не проходной двор, поэтому если ты вышел туда, надо проявить уважение.

Я бы не называл это суеверием, это часть ритуала. Для меня и моих единомышленников театр, цирк, место, где происходит представление - это никак не вертеп, это храм. Игра на сцене - это своего рода проповедь, своего рода жертвоприношение. И первое, что мы приносим в жертву - мы сами.

Никакой скамейки запасных

Никакой скамейки запасных у нас нет, в моем мире этого не существует. Здесь каждый человек - это индивидуальность. Говорят незаменимых нет, в нашем мире каждый незаменим.

Если ты вписался в это дело как артист, ты должен понимать, что твой образ жизни диктуется тем, что ты делаешь. Вот эти два часа, которые ты проводишь перед зрителем - это лучшие два часа из твоей жизни. Соответственно как-то следи за собой, думай, что ты ешь, как спишь, каким образом ты себя поддерживаешь...Я знаю например человека, это мой хороший друг, которому сейчас 94 года, он работает как клоун не так часто, но работает. И я знал людей, которые после завершения олимпийской карьеры, приходят в возрасте 23-24 лет и за пару лет сходят на ноль. Весь вопрос в том, каким образом ты себя инвестируешь в это дело.

Что касается скамейки запасных: если бы я знал, что там сидит человек, который дышит мне в спину и ждет, когда я сломаюсь, психологически это не очень приятная история, это демотиватор.

Если говорить о расписании  нашего шоу, то все мы понимаем, что Ереван - это не Лас Вегас.  Тут жизнь более размеренная, туристический поток не такой интенсивный,  поэтому мы решили начать с 4 представлений в неделю – четверг, пятница, суббота, воскресенье. Четверг, пятница по одному спектаклю, суббота и воскресенье - два. То есть шесть выступлений в неделю.

По словам Брюна, в труппе есть армянские артисты, полностью армянский оркестр, а также артисты из Молдовы, Италии, Монголии, Беларуси, России, Казахстана.  «Это полноценная интернациональная труппа.  На сегодняшний день, в этом разобщенном и хрупком мире, очень важно найти это единство под куполом и в кольце из 13 метров, в этой чаше...И творить вместе».

Мне нужен человек, который снимет перед мной кожу

Чаще я работаю с людьми так, как я вам рассказал о Татевик Карапетян. Смотрю в глаза человеку - верю или не верю. Ты  мой или не мой, я твой или не твой. Мы  на одной волне или нет. Иногда это становится понятно за 30 секунд, иногда этого не поймешь за год. И если тебе нужно дольше времени, чтобы это понять, ты начинаешь человека провоцировать. 

В моем лексиконе слово «провокация» не имеет негативного значения.  Я пытаюсь человека вывести на неожиданный уровень для него и смотреть как он проявляется – отгораживается ли он/она от меня какими-то заготовками и клише, либо я вижу, что человек готов передо мной снять не только маску, но и кожу.

Я всегда рассказываю одну историю, это исторический факт.  В начале 20 века, во времена расцвета Московского художественного театра, Федор Шаляпин часто занимался со Станиславским актерским мастерством, он занимался в оперной студии и был такой момент... Как-то зимой они выходили из здания театра в Камергерском переулке. Центр Москвы, падает снег, горят газовые фонари, благодать. И выходят два этих красавца в шубах с бобровыми воротниками с тростями с серебряными набалдашниками. И вдруг Станиславский говорит Шаляпину: «Федя, сделай кувырок через голову». И великий Шаляпин, которого знает вся Москва, делает кувырок через голову прямо посреди Тверской улицы, потом встает весь в снегу и спрашивает: «Кость, а зачем?»...

То есть сначала сделал, потому что верит, а потом спросил - зачем, потому что не понял.

Понимаете, я вот хочу таких Шаляпиных. Я не Станиславский, конечно, но вот это для меня идеальная модель взаимоотношений актер-режиссер. Пробуй, а потом спрашивай, не отгораживайся, верь. Я хочу найти такого человека, с которым у меня в обе стороны есть это «верю», который снимет перед мной кожу, потому что я перед ним сниму. Я не требую от людей большего, чем я требую от себя.

... Для меня философия уличного артиста идеальна в том смысле, что для  него каждый спектакль, каждое выступление может стать последним. Допустим, если музыкант играет так, что прохожие не кидают ему денежку, значит он играет так себе или встал на дурном месте. Он должен быть  все время во внимании.  Если он продолжит играть плохо, или встанет на неудачном месте, появится другой вместо него. И вот эта философия уличного артиста, философия выживания за счет того, что  я лучше, это мое место, никого лучше меня нет, каждое выступление может стать последним – идеальная философия артиста.

Мне так веселее жить...

Я очень люблю изменения. Я просто испытываю время от времени внутреннюю необходимость видоизменяться.  Был момент, когда я носил очень длинные волосы, был момент, когда я носил серьги в ушах, или когда я набил на спину татуировку. А лет 15 назад, когда я понял, глядя на себя в зеркало, что морда, которую я вижу, мне надоела, я запустил усы и бороду. Потом понял, что у меня усы растут вверх, надо было с этим бороться или, наоборот, это поддержать, и я решил поддержать. А усы мне ответили взаимностью, с тех пор я такой. Но не исключено, что это все исчезнет и будет что-то другое. Ну просто... Мне так веселее жить...

Беседовала Лусине Ваграмян