Свидетельства войны и памяти: история Томаса Уайта и армянской трагедии 1915 года

Томас Уайт, один из первых четырёх лётчиков в австралийских вооружённых силах, спустя долгое время после завершения своего вынужденного 1500-километрового пути через Османскую империю вспоминал тишину Тел-Армена.

Захваченный в плен в конце 1915 года при попытке перерезать телеграфные провода в тылу противника, этот военнопленный прибыл в армянский город и обнаружил, что он словно опустошён, пишет Financial Review.

«Остались лишь несколько женщин и детей из христианского населения, — позже писал Уайт. — Мужчины-армяне явно отсутствовали».

С небольшого холма Уайт увидел причину: 30 свежих могил, которые «красноречиво свидетельствовали» о судьбе исчезнувших мужчин города.

Он вспоминал умоляющий взгляд армянского ребёнка, которому не мог помочь, и с ужасом отмечал, что эти расправы — «дело рук турок» — были не случайными, а осуществлялись «по приказу по всей стране».

Хотя Уайт опубликовал свои воспоминания в 1928 году, история, свидетелем которой он стал, остаётся политически сложной темой. Несмотря на то что войска АНЗАКа (воинское формирование Австралии и Новой Зеландии) спасли десятки тысяч обездоленных армян в пустынях Иордании, Ирака и Сирии, эти усилия в значительной степени забыты.

Сегодня Австралия отказывается присоединиться к более чем 40 странам, официально признавшим Геноцид армян — трагедию, начавшуюся всего за день до высадки Анзака в Галлиполи.

Австралийско-армянский историк Виген Бабкенян считает, что отсутствие признания умаляет наследие и мужество таких людей, как Уайт.

«Австралийцы — кавалеристы лёгкой конницы, лётчики и медсёстры, служившие в армиях Британской империи на Ближнем Востоке, часто сталкивались с армянскими жертвами Османской империи… Подобно австралийцам во Второй мировой войне, увидевшим концлагеря, они столкнулись с одними из самых беззащитных жертв войны. Те австралийцы, которые защищали или спасали армян, по-настоящему боролись за человечность».

Том Харли, внук Уайта, вспоминает своего деда как человека, который «бежал навстречу выстрелу, едва услышав его». Уайт был смельчаком, пилотом и впоследствии политиком.

Он служил во время двух мировых войнах, получил Крест за выдающиеся лётные заслуги, а затем стал министром в правительстве Мензиса и послом в Лондоне.

Однако именно три года в турецком плену во время Первой мировой войны сделали его писателем, говорит Харли. Семья до сих пор хранит один из его сапог — в нём Уайт прятал свои дневники, скрывая страницы с мелким почерком в подошве (второй сапог хранится в Австралийском военном мемориале).

«Моему деду одновременно повезло и не повезло», — говорит Харли. Тысячи военнопленных не пережили плен.

Уайт написал свои мемуары «Guests of the Unspeakable» («Гости невыразимого») как дань памяти погибшим. Он откровенно писал о жестокости турецких надзирателей, что резко контрастировало с образом «порядочного Джонни-турка», сложившимся в Австралии после Галлиполи.

Он также без прикрас описывал другие ужасы, свидетелем которых стал, включая отношение турок к христианским меньшинствам Османской империи, прежде всего к армянам.

Находясь внутри Османской империи во время войны, Уайт и его товарищи по плену — британцы, французы, русские и другие солдаты АНЗАКа — были свидетелями массовых убийств и депортаций армянского гражданского населения.

Иногда солдаты шли по тем же дорогам, что и армянские женщины и дети — голодные, больные, травмированные. В других случаях их размещали в пустых армянских домах по пути следования.

Дополнительные свидетельства Уайт увидел в Хасанбейли — «большой армянской деревне с домами из песчаника на склоне горы», которая оказалась полностью опустевшей. Её жители, как он писал, были «вырезаны по-турецки».

Позже, в деревне Рас-эль-Айн, Уайт наблюдал более раннюю стадию депортаций: «большой лагерь армян, согнанных вместе после всеобщих облав и ожидающих отправки в походы, которые всегда имели один и тот же конец». Позднее он узнал, что в 1918 году там произошло «массовое уничтожение этих несчастных».

Когда пленных доставили в их конечный пункт —  на западе Турции, крупный центр содержания военнопленных, Уайта и его товарищей разместили в недавно опустевших армянских домах.

Однако после попытки побега трёх военнопленных всех остальных союзников перевели в главную армянскую церковь — укреплённое здание, где было сложнее совершить побег.

Даже там, отмечает Уайт, их размещение означало вытеснение армян, укрывшихся в церкви. Он описывает женщин и детей, сидящих на узлах с одеждой, «очень печальных и несчастных… Их мужчины были убиты, дома и имущество конфискованы, и теперь их выгоняли на улицу из последнего убежища».

Свидетелями депортаций и убийств христианских меньшинств были не только австралийские военнопленные. В конце войны, в 1918 году, войска АНЗАКА, продвигаясь через Сирию и Иорданию, встречали тысячи армянских и других христианских беженцев и оказывали им помощь.

В книге «Armenia, Australia and the Great War» Бабкенян и его соавтор Питер Стэнли описывают один из таких случаев в Иордании, недалеко от Эс-Сальта, на дороге к западу от Аммана, где солдаты встретили группу измождённых беженцев, среди которых было около 100 детей.

Солдаты сопроводили их в Иерусалим, находившийся под британским контролем с Рождества 1917 года.

Бабкенян пишет, что подполковник Артур Миллс нёс четырёхлетнюю армянскую девочку, «спящую у него на руках, на своём верблюде», в Иерусалим.

По оценкам историков, было убито от 800 тысяч до 1,5 миллиона армян: мужчин казнили, женщин и детей морили голодом, похищали, насильно обращали в ислам и отправляли в «марши смерти» через территорию современной Турции в сирийские и иракские пустыни.

Ежегодно 24 апреля армяне по всему миру вспоминают жертв Геноцида — за день до того, как австралийцы отмечают День Анзака.

Несмотря на исторические свидетельства, правительство Австралии до сих пор официально не признало Геноцид армян.

Доктор Дебора Майерсен утверждает, что нет сомнений в том, что действия Османской империи соответствуют определению геноцида. Однако Турция продолжает это отрицать, оспаривая как масштабы, так и намерение.

Таким образом, история Томаса Уайта и других свидетелей остаётся не только частью прошлого, но и важным напоминанием о том, как память, свидетельства и политические решения формируют наше понимание истории.