Евровидение 2026: скучный конкурс дешёвого сатанизма, второсортного вокала и плагиата

Уже даже не смешно то, насколько мировой песенный конкурс, отмечающий в этом году 70 лет своего существования, превратился в парад вторичных идей и слабого вокала. Евровидение 2026 воистину можно можно назвать одним из самых слабых, утомительных и искусственных конкурсов за последние годы. Бесконечный карнавал тревожности, фриковатости и одинаковых “глубоких” номеров, где артисты соревнуются не песнями, а уровнем психологического дискомфорта, который они способны вызвать у зрителя...

И самое удивительное - на фоне прошлых лет можно даже закрыть глаза на бесконечную политизированность конкурса. Да, скандалы были. Да, опять протесты, бойкоты и напряжение вокруг Израиля. Но проблема сезона вообще не в этом. Проблема в том, что Евровидение 2026 оказалось чудовищно скучным.

Атмосфера конкурса окончательно скатилась в какой-то бесконечный парад фриков. Каждый третий номер - либо “тёмная энергия”, либо псевдо-металл, либо очередной экзорцизм с когтями, дымом и страдающим взглядом в камеру. Как будто страны увидели, что TikTok снова любит рок и тревожную эстетику, и начали массово клонировать друг друга.

И самое страшное - вокал.

Когда-то Евровидение всё-таки оставалось конкурсом певцов. Даже при всём безумии там были сильные голоса, академическая школа, мощные живые выступления. А сейчас? Каждый третий номер еле вытягивал собственную песню. Люди задыхались, плавали мимо нот, прятались за бэками и орали вместо пения.

Возникает логичный вопрос: где вокалисты? Где артисты, которые действительно умеют петь? Где хотя бы попытка сделать музыку, а не TikTok-контент на три минуты?

Хорватия: три минуты мрака ради песни, которую никто не запомнил

Группа LELEK явно хотела сделать “глубокий” и атмосферный номер, но в итоге “Andromeda” оказалась слишком перегруженной концепцией и слишком медленной для Евровидения.

Мрачное затянутое вступление, тяжёлый темп, этно-драма, сложный символизм - всё это выглядело так, будто номеру отчаянно хотелось казаться важнее, чем он был на самом деле. Пока песня медленно подбиралась к кульминации, зритель уже успевал потерять к ней интерес.

Ситуацию добили и проблемы со звуком: вокальные гармонии звучали глухо и разрозненно, а сильные финальные ноты просто потерялись. В итоге вместо эмоционального этно-перформанса получился очередной “тёмный” номер, который растворился среди десятков таких же тревожных выступлений этого сезона.

Сербия: TikTok-metal для подростков с депрессией

На Евровидении-2026 Сербию представила метал-группа LAVINA с мощной и эмоциональной песней «Kraj mene» («Рядом со мной»). Их выступление - тот случай, когда номер пытается выглядеть опасным, но вызывает только усталость. Опять когти. Опять крики. Опять тёмная сцена. Опять ощущение, будто тебя насильно затаскивают в чей-то подростковый кризис.

Этот номер уже в обсуждениях называли “edgy for the sake of edgy” - мрак ради мрака - что, кстати, идеально описывает почти весь нынешний конкурс. Вся песня существует только ради этих последних десяти секунд. Всё остальное время зритель смотрит на одинаковую серую массу из тревожного света, тяжёлого взгляда и попытки казаться “не таким как все”.

Иронично, что на Евровидении 2026 такими были почти все.

Литва: когда артхаус становится пыткой

Литва очень старалась выглядеть “глубокой”. Настолько старалась, что в какой-то момент номер начал напоминать театральную пытку. Манерный вокал, тяжёлое дыхание, операторские выкрутасы, чёрно-белая картинка, псевдо-интеллектуальная атмосфера - и всё ради песни, которая вообще никуда не ведёт.

Это был один из тех номеров, после которых человек честно спрашивает: “А что я сейчас посмотрел?” Музыки здесь почти не было. После выступления в памяти остаётся только серебряное лицо артиста и ощущение, что тебе три минуты очень старательно пытались продать “искусство”.

Польша: вокальная истерика вместо музыки

На Евровидении-2026 Польшу представила певица ALICJA (Алиция Шемплиньска) с англоязычной песней «Pray» («Молись»)... Что, собственно, слушая её, вы и сделаете, чтобы это скорее закончилось. Ибо она устроила полноценную вокальную истерику. Сложилось ощущение, будто артистке сказали: “У тебя три минуты. Покажи вообще всё, что умеешь”. И она начала штурмовать песню как полосу препятствий.

Мелизмы, выкрики, прыжки по жанрам, бесконечные вокальные украшения - всё это настолько перегружало номер, что сама песня просто исчезала. Вот в этом и беда нынешнего Евровидения.  После Польши в голове остаётся только шум и усталость.

Кипр: очередная “Шакира”, случайно попавшая в финал

Кипр - это уже даже не музыкальный номер. Очередная “Шакира с Temu”, которая каким-то чудом оказалась в финале. Весь номер держался исключительно на откровенном образе, сексуальных движениях и попытке продать зрителю “горячую восточную энергетику”.

При этом вокал разваливался буквально с первых секунд. Было видно, как певица задыхается, не вытягивает фразы и пытается выжить внутри собственного номера. Танцы тоже выглядели странно: ни уверенности, ни мощи, ни харизмы.

Румыния: BDSM, удушья и шипы

Румыния хотя бы честно признала, что собирается брать зрителя шок-контентом. Александра Кэпитэнеску вернула Румынию на конкурс после перерыва с максимально агрессивным номером, который будто специально создавался для скандалов. Ню-метал, готическая сценография, мрачная эстетика, тяжёлый визуал и припев «Choke Me», повторяющийся столько раз, что к середине песни кажется, будто это вы просите задушить вас.

Главный скандал разгорелся именно вокруг текста. Активисты и критики обвинили номер в романтизации удушения, насилия и BDSM-эстетики, особенно на фоне строчек вроде «я хочу, чтобы ты задушил меня». Команде Румынии потом пришлось оправдываться и объяснять, что песня вообще-то “метафора внутренних страхов”. В итоге Румыния снова запомнилась не музыкой, а тем, сколько шума и споров удалось устроить вокруг трёх минут выступление - видимо, этого достаточно, чтобы пройти в финал.

Как мы видим, в этом году в финал в основном проходили либо номера, вокруг которых уже успел раздуться скандал, либо выступления, настолько перегруженные “концептом” и попытками казаться глубокими, что за всем этим просто терялась сама песня. А другая часть финалистов - наоборот максимально безопасные и проходные номера, которые забываются буквально сразу после окончания выступления.

Та же Австралия с Дельтой Гудрем, которую зарубежная пресса почему-то активно записывала в фавориты сезона, на деле выглядела как абсолютно стандартная поп-песня без сильного хука или эмоции. Или Финляндия с Линдой Лампениус и Питом Паркконеном: да, скрипка, да, эффектно, но есть Александр Рыбак, чью “Fairytale” люди переслушивают спустя годы, потому что это действительно цепляющая песня, а здесь... Ну, хорошая попытка.

И вот из таких крайностей в итоге и сложился весь конкурс: либо очередной мрачный перформанс с криками, дымом и псевдо-глубоким символизмом, либо настолько стерильный и безопасный номер, что о нём забываешь ещё до объявления результатов. И самое страшное - почти всё это было как до безобразия одинаково, так и до тошноты скучно.

Лиана Агаджанян