Власть в гардеробе: как мода превратилась в политическое оружие                                                                                                                 

В своей новой книге-эссе «Fashion and Politics: The Appearances of Power» испанская исследовательница Ана Веласко Мольпесерес рассматривает моду не как поверхностное явление, а как полноценный политический инструмент, через который власть веками формировала свой образ и утверждала легитимность, пишет El Pais.

Один из ярких примеров, приводимых в тексте, связан с визитом Мелании Трамп в африканские страны в 2018 году. Тогда первая леди США оказалась в центре критики после появления в сафари-шлеме — аксессуаре, который исторически ассоциируется с европейским колониализмом. Позже в Египте она появилась в панаме, что также вызвало волну обвинений в политической и культурной символике её гардероба. Сама Мелания призывала сосредоточиться на её гуманитарной повестке, а не на одежде, однако, как подчёркивает автор, именно одежда стала главным объектом интерпретации.

Исследование показывает, что подобные ситуации не случайны: мода на протяжении всей истории была частью политического спектакля. Веласко Мольпесерес утверждает, что власть всегда нуждалась в визуальном оформлении, а тело в одежде становилось первой формой демонстрации статуса и иерархии.

Особое внимание в эссе уделяется цветам как носителям власти. Пурпур, добываемый из моллюсков в древности, был символом правящих элит — от Рима до средневековых церковных иерархий. Позднее те же цвета и коды меняли значение: белые и лиловые оттенки стали символом суфражисток, а пурпур использовался в республиканской символике Испании.

Автор прослеживает, как элементы гардероба переходили из системы власти в систему протеста. Так, женские причёски, ранее воспринимавшиеся как символ скромности и религиозности, в XX веке трансформировались в символы свободы и модерности, а исчезновение шляп в массовой культуре связывается с влиянием кинематографа.

В революционной России, как отмечается в эссе, художники и дизайнеры пытались создать новую «пролетарскую моду» — функциональную, геометричную и лишённую декоративной роскоши. Однако позже советская индустрия вновь испытала влияние западной моды, включая эстетику Yves Saint Laurent и Dior, что показало неизбежность культурного обмена даже в идеологически закрытых системах.

Отдельный пласт анализа посвящён аксессуарам как политическим маркерам. Украшенные мантии, драгоценности, значки, кокарды и даже солнцезащитные очки лидеров государств становятся частью публичного образа власти. В этот ряд автор включает и современные политические символы, включая кепки с лозунгами кампаний Make America Great Again, указывая на их преемственность с историческими формами визуальной пропаганды.

В финале исследования подчёркивается ключевая идея: одежда — это не просто эстетика, а язык, через который власть, протест и общество ведут постоянный диалог. Она может быть одновременно инструментом подавления и способом освобождения, элитарным кодом и массовым лозунгом. И именно поэтому, как отмечает автор, в политике никогда не бывает «нейтрального гардероба» — каждое решение о внешнем виде неизбежно становится высказыванием.