Манифест нормальности: почему на Западе приходится доказывать, что гетеросексуальность — это хорошо?

Современное западное общество столкнулось с поразительным парадоксом: базовые биологические механизмы и традиционные романтические союзы между мужчинами и женщинами оказались под таким мощным идеологическим давлением, что их защита теперь требует серьезных аналитических манифестов. То, что на протяжении тысячелетий было естественной основой выживания человечества, сегодня преподносится как радикальная и почти революционная позиция.

В своей резонансной статье «Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть мужчин» для The New York Times Магдален Дж. Тейлор, старший редактор журнала Playboy, открыто констатирует, что отношения полов в капиталистическом мире дошли до точки открытой вражды.

«Гендерные отношения в наши дни напряжены до враждебности. Страстные мужчины и женщины политически и культурно разделены. Мы живем в мире Эндрю Тейта и OnlyFans, "традиционных жен" и инцелов. Чуть более половины одиноких мужчин и женщин заявляют, что настроены пессимистично в отношении поиска партнера, с которым они будут счастливы», - пишет Магдален Дж. Тейлор.

Эта статистика — не просто сезонный спад романтического настроения, а прямой результат деятельности гигантской, коммерчески успешной индустрии, паразитирующей на умышленном разделении людей. Тейлор вводит в фокус термин «гетеропессимизм», сформулированный в академической среде в 2019 году. Это специфическое умонастроение транслирует идею о том, что гетеросексуальные отношения изначально ущербны, деструктивны и «структурно безнадежны», а противоположный пол — это ловушка, которой сознательно стоит избегать.

«Если вам еще не продали этот нарратив отчаяния, то вокруг бушует непрерывный поток эссе, роликов в Instagram и подкастов, твердящих нам, что мужчины и женщины бесповоротно разделены», - отмечает автор.

Современный медиарынок буквально штампует этот контент: женщинам через социальные сети годами внушают, что любой мужчина — это потенциальный абьюзер и инфантильный потребитель, в то время как мужской аудитории через ультраправых инфлюенсеров продают идею о меркантильности и эгоизме современных женщин. Общество сознательно загоняется в рамки тотального одиночества, а естественное влечение подменяется коммерциализированным суррогатом.

Самый разрушительный виток этой моды заключается в том, что обычные свидания стали жестко увязываться с партийной политикой. Тейлор цитирует авторов, для которых близость с мужчиной выглядит как «политическое поражение», и вспоминает колонку в журнале Vogue, где наличие бойфренда называют «социально неловким и некрутым» статусом. «Это тип мышления, который заставляет современных молодых женщин задаваться вопросом: "Почему наличие бойфренда ощущается как голосование за республиканцев?"»

Подобная логика демонстрирует, как лозунг радикального феминизма семидесятых «личное — это политическое» был доведен до абсолютного гротеска. Когда биологическая норма начинает вызывать у человека стыд и страх показаться «недостаточно прогрессивным» перед своим социальным пузырем, можно говорить о глубоком идеологическом кризисе поколения. Идеология буквально залезла к людям в постель, заменив искренние чувства проверкой на соответствие партийной повестке.

Пытаясь вернуть аудиторию к реальности, Тейлор обращается к сухой статистике американских социологических служб (Survey Center of American Life и General Social Survey), которая полностью разбивает интернет-мифы. Оказывается, вопреки убеждению большинства одиноких женщин в том, что они счастливее своих замужних подруг, реальные цифры говорят об обратном: именно люди, состоящие в официальном браке (как мужчины, так и женщины), гораздо чаще называют себя «очень счастливыми». Более того, реальные союзы становятся все более сбалансированными, а мужчины берут на себя рекордный объем домашних обязанностей за всю историю наблюдений.

В противовес модному упадничеству Тейлор предлагает концепцию «гетерооптимизма», призывая людей не отказываться от прогресса и не бежать от реальности в интернет-войны. «Я рискну и скажу это: в истории человечества еще никогда не было лучшего времени для того, чтобы счастливо и успешно практиковать гетеросексуальность, если это ваше... Мы обладаем большей свободой, чем когда-либо прежде, чтобы стать теми, кем мы хотим, и встречаться с теми, с кем мы хотим».

Однако сама структура защиты этой «нормы» наглядно обнажает, насколько сильно цензурировано современное западное медиаполе. Чтобы высказать очевидную мысль о пользе здоровых отношений между мужчиной и женщиной, автор вынуждена буквально ходить по яичной скорлупе. Половину своего материала она тратит на ритуальные реверансы в сторону движения #MeToo, проблем репродуктивного насилия и разницы в зарплатах, словно умоляя прогрессивную общественность выдать ей разрешение на личное счастье. Текст выглядит как попытка оправдаться за то, что ее жених — хороший человек, который просто помогает ей по дому.

В финале статьи Тейлор признается, что сама выходит замуж этим летом после десяти лет отношений, и призывает аудиторию отбросить навязанную извне вражду.

Этот манифест фиксирует удивительную смену культурных ролей. Если сорок лет назад бунтом против системы считался отказ от традиционных семейных ценностей, то сегодня колесо истории совершило полный оборот. В современных реалиях настоящими нонконформистами и бунтарями становятся гетеросексуалы, которые находят в себе смелость игнорировать сетевые тренды о «токсичности полов», не ищут в партнере скрытые триггеры, создают семьи и позволяют себе быть счастливыми. Естественность и здравый смысл стали новой, самой дефицитной формой радикализма.