Le Monde: Наследники Бернара Арно: яд в сердце империи LVMH

Глава крупнейшего в мире конгломерата роскоши скрупулезно готовил всех пятерых детей к роли своих преемников. Однако, даровав каждому из них руководство ключевыми направлениями LVMH, он превратил собственных отпрысков в непримиримых соперников, поставив под удар и устойчивость семьи, и будущее своего бизнеса, пишет Le Monde в рамках своего

Они появляются практически одновременно — с той едва заметной минутным опозданием, которой их с детства учил отец, дабы с порога обозначить свое превосходство над собеседником. Выражения лиц вежливые, но напряженные: кажется, все пятеро задаются одним вопросом — что они делают здесь, вместе, перед журналистами Le Monde? Эта сценическая мизансцена — идея самого Бернара Арно, решившего таким образом продемонстрировать публике «семейное единство».

Дельфина, Антуан, Александр, Фредерик и Жан — все они занимают в том-менеджменте в структуре LVMH. Одинаково подтянутые, безупречно одетые, с одинаковыми голубыми глазами и идеальными улыбками — продуктом многолетнего труда ортодонтов. Наследники неловко рассаживаются вокруг овального стола. Угощения изысканного завтрака остаются нетронутыми: они ограничиваются лишь несколькими глотками чая и кофе. Аскетизм у Арно в крови, а по их стройным фигурам видно, что члены семьи не позволяют себе ни малейшего излишества.

За несколько дней до этой встречи Бернар Арно уже устроил своим детям незабываемую встряску. Всего за полтора часа до начала ежегодного собрания акционеров он поочередно обзвонил каждого и огорошил новостью: утвержденная заранее повестка дня отменяется. Чтобы «продемонстрировать единство» перед инвесторами, каждый из пяти наследников должен выйти на сцену и за три минуты презентовать вверенные ему бренды.

Первым звонок принял Фредерик — копия отца, выпускник Политехнической школы, талантливый пианист и холодно-рациональный управленец. По семье мгновенно прокатилась волна паники. «Я сидел с другом и буквально побелел, — вспоминает Александр. — Мы начали судорожно перезваниваться». «Попробуй убедить его передумать!» — умоляла Дельфина своего брата Антуана. Единственного, кто не растерялся: как директор по коммуникациям и устойчивому развитию группы, он и так должен был выступать с трибуны. Но Бернар Арно был непреклонен.

В итоге перед изумленными топ-менеджерами Дельфина, Александр, Фредерик и Жан по очереди поднимались на сцену Carrousel du Louvre, чтобы зачитать наспех набросанные тезисы. Сцена вышла неловкой абсолютно для всех. Главам модных домов пришлось молча слушать молодых наследников, которые формально все еще остаются их подчиненными. А сами пятеро братьев и сестра вновь оказались в унизительном положении школьников, которых публично «строит» строгий отец. Сигнал патриарха был считываем без труда: «Хватит делить мое кресло. Сначала докажите, на что способны. Я еще никуда не ухожу». Чтобы окончательно снять вопросы, миллиардер заявил со сцены, что тема его ухода с поста не поднимается как минимум ближайшие «лет семь-восемь».

Усиление позиций Дельфины

«Я проснулся среди ночи и подумал: "Все это начинает меня доставать, пора положить этому конец"», — пояснял нам сам Бернар Арно несколько дней спустя в прихожей своего кабинета.

Последние месяцы пресса и закрытые аналитические бюллетени наперебой смаковали внутрисемейную грызуню, составляя расклады сил перед неизбежным транзитом власти. На встрече с нами наследники изо всех сил пытались сделать вид, что отец поступил правильно, поставив их на место. «Между нами нет никаких проблем, — уверяет Антуан. — Это мелкие рабочие эпизоды, раздутые журналистами». Впрочем, эта правильная корпоративная риторика прозвучала слишком поздно: трещины в клане Арно давно стали достоянием общественности.

Пять лет назад мы общались с членами семьи в совершенно иной обстановке. Тогда Бернар Арно только выстраивал систему обучения своих детей, заставляя топ-менеджеров выступать наставниками потенциальных преемников. Старшая дочь Дельфина казалась смирившейся с традиционной ролью женщин в бизнес-династиях: она тихо работала с дизайнерами модных домов, не претендуя на высшую власть. Антуан курировал пиар, постепенно избавляясь от шлейфа бывшего тусовщика. Понимая, что дети от разных браков — потенциальный источник конфликтов, отец сделал старших крестными родителями их младших братьев (разница в возрасте у них составляет от 15 до 23 лет), надеясь сплотить семью.

В 2021 году, пока Александр и Фредерик только начинали проявлять амбиции, Дельфина и Антуан мягко напоминали им о недостатке опыта. Самый младший, Жан, и вовсе только завершал учебу, еще не пройдя обязательную «школу молодого бойца» внутри LVMH.

С тех пор расклад сил кардинально изменился. В 2023 году 51-летняя Дельфина возглавила Christian Dior Couture — один из самых престижных и лакомых постов в империи, на который метил ее младший брат Александр.

Ее союз с миллиардером Ксавье Ньелем (совладельцем медиагруппы Le Monde и отцом ее двоих детей) также изменил правила игры. Дельфина больше не выглядит «выбывшей из гонки». Влияние Ньеля на рынке недвижимости — он гордо именует себя крупнейшим частным домовладельцем Парижа — превратило его одновременно и в партнера, и в соперника своего тестя в охоте за элитными особняками. Связи Ньеля с боссами мирового техсектора раздражают Александра Арно, считавшего себя главным экспертом по инновациям в семье. Наконец, Ньель, вхожий в высшие эшелоны политики и бизнеса, при каждом удобном случае хвалит управленческие таланты Дельфины, чем приводит в бешенство младших братьев.

Назначение Дельфины на пост главы Dior вызвало глухой ропот, а начало 2026 года принесло младшим новый удар: 49-летний Антуан вошел в состав исполнительного комитета (Comex) — святая святых управленческой структуры LVMH. Антуан умело закрыл на себе стратегические темы будущего: экологическую повестку, интеграцию LVMH в Олимпиаду-2024 в Париже (он был главным архитектором этого партнерства), а также покупку футбольного клуба «Париж». Имея в подчинении медиаресурсы и пиар-департамент группы, он ежедневно общается с отцом — их кабинеты находятся в нескольких метрах друг от друга.

34-летний Александр, чья гигантская фигура сразу бросается в глаза на семейных фото, долгое время считался любимчиком прессы благодаря своей энергии и связям. Однако затем последовала полоса неудач. Его работа в США по реформированию бренда Tiffany & Co. не вызвала восторга внутри группы. Инсайдеры критиковали его за непонимание американской эстетики и запустили дорогостоящую кампанию с рэпером Jay-Z и Бейонсе, не попавшую в целевую аудиторию.

Кроме того, его страсть к светской жизни, публичность в соцсетях и роскошная свадьба в Венеции вызывают раздражение в семье, где ценится сдержанность. За Александром закрепилась репутация надменного человека, хотя никто не отрицает его острого ума и таланта к нетворкингу.

Несмотря на молодой возраст, Александр мечтал возглавить Dior, из-за чего у него произошел жесткий разговор с сестрой. Дельфине пришлось напомнить брату, что она старше его почти на двадцать лет и имеет несоизмеримо больший опыт в индустрии моды. В итоге отец отправил Александра восстанавливать позиции в алкогольное подразделение Moët Hennessy — завидная должность, где, впрочем, сложно блеснуть результатами на фоне глобального спада продаж премиального алкоголя.

31-летний Фредерик долгое время считался в этой гонке фаворитом. Наблюдатели отмечали его феноменальный интеллект и математический склад ума. Успешно поуправляв часовым брендом TAG Heuer, в 2025 году он возглавил Loro Piana, чтобы погрузиться в мир высокой моды. Когда итальянские подрядчики бренда попали под следствие из-за нелегальных рабочих, Фредерик проявил ледяную выдержку и технично урегулировал кризис.

Однако безупречный в цифрах и отчетах молодой человек заработал репутацию жесткого и холодного в общении руководителя, что посеяло сомнения в его лидерских качествах. Находясь под сильным влиянием своей матери Элен, Фредерик убежден: за его негативным имиджем в прессе стоят пиарщики LVMH, подконтрольные Антуану. В знак прямого недоверия к старшему брату Фредерик нанял для себя стороннее коммуникационное агентство.

Наконец, 28-летний Жан курирует часовое направление Louis Vuitton. Его бизнес-сегмент пока скромно влияет на общую выручку холдинга, но сам Жан производит отличное впечатление. Статус «самого младшего» уберег его от жестокого давления. Благодаря легкому характеру и обаянию он умеет ладить со всеми и держится в стороне от внутрисемейных войн.

В силу возраста младший сын пока не воспринимается старшими как реальный претендент на престол.

Скандалы, свекровь и «дьявол»

Но если амбиции и соперничество детей — это привычные спутники крупных династий, то настоящий яд в вену империи впрыснула разгоревшаяся война между второй женой Бернара Арно, Элен, и детьми от его первого брака.

Сохранить гармонию в сложной семье — задача непростая. Когда семья Эннесси (наследники знаменитого коньячного дома) познакомила Бернара Арно с канадской пианисткой Элен Мерсье, события развивались стремительно.

«Он хотел детей, мы расписались за десять минут — Бернар не любил терять время», — рассказывала Le Monde сама Элен, показывая фотографии со скромной свадьбы в Шатонеф-де-Грасс. Свидетелями выступали лишь ее брат, а со стороны жениха — его сестра Доминик и бессменный доверенный юрист Пьер Годе.

Элен уверяет, что, живя в Париже, даже не подозревала, кто такой Бернар Арно: «Он повез меня на обед в ресторан Dior, а я думала: что я здесь делаю? Власть меня совершенно не интересует, я не нахожу ее сексуальной», — смеется 60-летняя пианистка.

На момент второго брака отца Дельфина и Антуан были подростками. Их мать, Анн Деваврен, тяжело переживала развод. Бернар Арно купил бывшей жене жилье по соседству со своим особняком, куда въехал с новой супругой, и пообещал детям, что они могут приходить к нему в любой момент.

Однако, когда юная Дельфина пришла навестить отца вскоре после рождения своего сводного брата Александра, новая хозяйка дома встретила ее прохладно. Указав на вещи Дельфины, выставленные на крыльцо, Элен заявила, что отныне детская комната Дельфины отдана малышу Александру как самая комфортная. И добавила: о своих визитах теперь нужно предупреждать заранее. Эту обиду Дельфина не забыла до сих пор.

Старшие дети проводили с отцом каждые вторые выходные и часть каникул. Но если с младшими братьями у них сложились теплые отношения, то с мачехой общение не задалось. По словам близких к семье людей, Элен делала все, чтобы вытеснить их из жизни мужа. «Она вела себя так, будто нас не существует», — делился Антуан с друзьями. Вторая жена не терпела близости мужа со старшей дочерью и органически не переносила упоминаний о его «прошлой жизни». Стоило кому-то произнести имя Анн Деваврен, Элен в раздражении вставала из-за стола.

С 2023 года этот вялотекущий конфликт перерос в открытую войну. Элен прониклась глубокой ненавистью к спутнику Дельфины — Ксавье Ньелю, публично именуя его «дьяволом».

«Он совершенно не подходит нашей семье, — отрезает Элен с брезгливой миной. — За столом он говорит только о миллиардах. У него болезненная страсть к власти. Он так и не стал частью семьи».

Она убеждена, что Ньель жестко доминирует над Дельфиной, распространяет слухи и использует свои связи в медиа, чтобы очернить ее собственных сыновей. В ответ Ньель, Дельфина и Антуан лишь крутят пальцем у виска, заявляя в кругу знакомых, что у мачехи проблемы с восприятием реальности.

Элен вбила себе в голову, что Ньель мечтает приватизировать империю LVMH. И хотя юридическая структура холдинга, созданная Бернаром Арно в 2022 году, делает захват власти любым посторонним лицом (включая супругов) юридически невозможным, Элен это не останавливает. Градус ненависти к зятю-миллиардеру достиг максимума: Ньеля перестали звать на семейные праздники и Рождество, а его имя вычеркнули из списка гостей на церемонии вручения Бернару Арно Большого креста Ордена Почетного легиона в Елисейском дворце. Ньель в долгу не остается и с удовольствием показывает разгневанные сообщения от тещи всем своим знакомым.

К слову, сам глава LVMH поначалу тоже с опаской относился к Ньелю — предпринимателю с бурным прошлым, начинавшему бизнес со сферы эротических чатов и даже отсидевшему месяц в СИЗО в 2004 году. Однако со временем основатель LVMH нашел общий язык с избранником дочери: в конце концов, им всегда есть о чем поговорить — от макроэкономики до политических закулисных сплетен.

Помимо Ньеля, Элен взяла на прицел и Антуана. Еще недавно она на камеру уверяла, что относится к нему «как к родному сыну». В беседе с нами она уже открыто критикует его: «Антуан плохо защищает отца, ему вообще не следовало отвечать за пиар группы». Однажды, когда Антуан играл в теннис со своим братом, он получил от мачехи откровенно хамское сообщение по поводу очередной статьи в прессе. Вернувшись домой, Антуан просто заблокировал ее номер. Они не общаются уже два года и пересекаются исключительно на официальных мероприятиях.

Этот семейный яд мог бы оставаться внутри особняка Арно, если бы Элен не отправилась в промо-тур своего нового музыкального альбома. Не привыкшая к интервью, пианистка выдала в эфире радиостанций и ТВ серию ошеломляющих откровений: от рассуждений о том, что бездомные живут на улице «по собственному выбору», до признаний в симпатиях к ультралевому политику Жан-Люку Меланшону (которого сам Бернар Арно искренне ненавидит).

Оказавшись меж двух огней, сам Бернар Арно выглядит растерянным. Он умоляет детей «прекратить слухи», но бессмысленно: конфликт зашел слишком далеко. Органически не переваривающий ссоры миллиардер пытается сохранять нейтралитет. Впрочем, вину за публичный конфуз жены он технично свалил на Луи Жюблена — бывших пиарщика экс-премьера Габриэля Атталя, которого к матери привел сын Фредерик. «Или Жюблен, или я!» — гремел громы и молнии глава группы. Сама Элен лишь улыбается: «Бернар мне ничего не высказывал, напротив — подарил подарки».

Конюшни, фавориты и престол

Сама Элен уверяет, что никуда не продвигает своих сыновей: «Теперь, когда они работают в компании, я не вмешиваюсь. Моя роль — напоминать им, что иметь отца-босса — это не совсем нормально, и они имеют полное право сказать ему "пошел ты"».

Впрочем, до этого далеко. Все близкие к семье люди единодушны: ни один из детей не посмеет пойти против воли отца, которому они обязаны всем. «Нам невероятно повезло расти внутри группы благодаря отцу. Нигде в другом месте мы бы не получили таких постов в нашем возрасте», — откровенно признает Жан. «Чтобы доказать свое право находить здесь, мы должны вкалывать больше других», — добавляет Фредерик.

Осознают ли они, что отец, заложив династическую модель и с детства готовя их к конкуренции, сам посеял между ними зерна вражды? Будучи гиперрациональным человеком, самый богатый человек Франции просто не мыслил иного сценария. Как когда-то его собственный отец брал юного Бернара на строительные площадки семейной компании, так и Арно с малых лет таскал детей по бутикам империи и брал в зарубежные командировки. Он лично контролировал их учебу и нашел применение абсолютно каждому.

Пятеро детей — идеальный выбор для монарха. Как не найти среди них самородок? А благодаря нечетному числу трое всегда смогут договориться и поддержать сильнейшего — так долгое время казалось патриарху.

«Система LVMH — это меритократия, и это правило распространяется на моих детей, — уверяет нас Бернар Арно. — В LVMH нельзя расти, если ты не даешь результат».

Вот только жесткая корпоративная конкуренция, перенесенная на родственные связи, действует разрушительно.

Текущая грызня уже приносит холдингу реальный вред. Инвесторы и топ-менеджеры с тревогой наблюдают за семейной сагой, создающей неопределенность вокруг будущего руководства группы. Более того, внутри LVMH начали формироваться кланы. Руководители брендов понимают: ключевые решения принимаются на ежемесячных семейных обедах Бернара Арно с детьми.

Вокруг каждого из наследников растут свои «конюшни» из топ-менеджеров, судорожно пытающихся угадать, на какую лошадь сделать ставку. Так, замгендиректора LVMH Стефан Бьянки считается покровителем Фредерика. А глава модного направления Пьетро Беккари пользуется безусловной поддержкой старших — Дельфины и Антуана.

Попытка Антуана и Фредерика объединить семью вокруг покупки футбольного клуба «Париж» не принесла желаемого эффекта. Из всей пятерки футбол искренне любят только Антуан и Александр. Клуб с огромным бюджетом не смог погасить взаимные подозрения: сегодня каждый шаг, каждое назначение и сказанное слово рассматриваются наследниками исключительно через призму личной борьбы за власть.

Впервые в истории группы топ-менеджеры открыто подвергают сомнению саму династическую концепцию Арно.

«Лучшим решением после ухода Бернара было бы назначение рулевого со стороны, не из семьи», — все чаще шепчутся в парижских деловых кругах, опасаясь кровавой междоусобицы после смерти патриарха.

Бернар Арно на мгновение задумывается: «Мы всегда можем выбрать человека как внутри семьи, так и со стороны». И тут же добавляет, будто не в силах принять иной сценарий: «Но лучше, если это будет кто-то из семьи».

Даже если ради этого придется эту семью разрушить.