Как Нолан Гомера в гробу перевернул или почему «Одиссея» - это «Опенгеймер», только в шлеме и со щитом

Прежде чем критиковать нашумевшую в прокате "Одиссею", отдадим ей должное, отметив достоинства картины.

Первое: это Кристофер Нолан, тот самый, почерк которого узнаваем. Во-вторых, так как это Нолан, то звёздный каст – программа минимум для всех его картин. Это почти никогда не начинающие звёзды, а мировые величины Голливуда, появление которых в кадре – уже сама по себе реклама ленты. В-третьих, Нолан знает толк в зрелищности, от "Довода" до "Интерстеллара" он удерживает внимание даже самого капризного зрителя. На этом всё.

Теперь перейдём к тому, за что картина отхватила справедливого хейта.

Когда у автора не хватает фантазии, он берётся за переложение исторических тем. Что это, отсутствие интересных нарративов современности или банальное скудоумие и интеллектуальная лень? — не нам судить, но мы обсудим.
Замах на классическую древнегреческую поэзию предполагает обширное знание темы режиссёром, которое здесь не заметно. Спасибо за отсылки к "Илиаде", но за фривольные исторические эпизоды дизлайк. Здесь защитники попсы скажут, что фильм не должен повторять первоисточник, что он не обязан придерживаться фактологической и исторической достоверности, ведь это не документалка, а художественное кино, и будут правы, но лишь отчасти. Все эти оправдания уместны, только если мы говорим не про масштабные классические произведения, которые являются основополагающей частью культуры и истории, в данном случае – греческой, а значит и практически всей европейской цивилизации.

Хотя, тем, кто не читал, во-первых, должно быть стыдно, а во-вторых, будет не с чем сравнить, чтобы заметить промахи.

Речь идёт о древнегреческой поэзии, если кто не в курсе. Другими словами: помимо современного языка зритель (опять-таки, знающий) будет ожидать эту самую поэзию, хотя бы на уровне цитат. Будет ждать, но так и не дождётся. На минуточку, речь про 8 век ДО нашей эры, про вторую часть древнейшего памятника европейской литературы и про Гомера, который почитается чуть ли не как бог, для понимания – это греческий Бузанд или Хоренаци. И это ещё одна "мелочь", которую проигнорировал режиссёр-сценарист.

Нелинейное повествование уже давно не удивляет зрителя, оммаж сдвгэшникам, чтобы те хоть как-то усидели больше 5 минут перед большим экраном, не заглядывая в свой собственный. Вместо лечения – поощрение. Почему? Потому что снимают такие же сдвгэшники, не способные (не желающие) погрузиться в тему основательно.

На выходе вместо художественной ценности картина представляет собой продукт современной культуры, а точнее, худшей её части – маркетинга и авторитета: неважно, о чём, главное – чьими устами.

А "уста" в данном случае очень авторитетные. Нолана, конечно, назвать бездарным режиссёром язык не повернётся, однако и художником в широком смысле он не является, это хороший профессионал и инженер кино, знающий механизмы, как сделать, чтобы это работало на массы и приносило прибыль.

Его талант быть на пике и знание трендов обеспечивают его славой и банковским счётом, а также почестями, что ещё нужно? Нолан, как истинный программист, знает: не надо трогать, если это и так работает. Держа руку на пульсе повестки, он не пытается углубить восприятие зрителя, он ловко использует все особенности времени в свою пользу, что весьма похвально, но это не творчество, а сухой прагматизм, поощряющий поверхностность. Впрочем, вольному воля.

Говоря о повестке, как не упомянуть, что в картине, обязательно присутствует актер-трансгендер, и сыграл он не абы кого, а Синона – воина, который имел ключевую роль в истории с троянским конём. Это уже не испанский стыд, а международный, интернациональный и всепоглощающий.

Античная трагедия о долге, доме, верности и борьбе с судьбой превращена в дорогие спецэффекты и зрелищность без смысла. Одиссей в роли Мэта Дэймона не страдает, он нелепо тужится выглядеть задумчивым, когда на его изнеженном лице не проскальзывает и тень горечи испытаний, выпавших на долю героя.

Другие мужские персонажи не менее слабохарактерные и почти бестелесные, словно парад метросексуалов, а не древнегреческих брутальных воинов. Телемах Тома Холанда вызыввет желание утешить мальчика, а не сочувствовать воину.

С женскими персонажами не лучше: если бы Афина увидела, что её сыграла Зендая, то с неба пробила бы ее сердце своим копьём.

Монументальные сцены боев показаны нарезками, словно перед нами не фильм, а инстаграмный рилс. Конечно, это проблема больше монтажа, и, тем не менее. Эпический размах и амбиции, над которыми одержало победу банальное творческое бессилие. Для такого полагается Оскар, ожидаем наград.

Чтобы в полной мере ощутить негодование греков и людей в теме, представьте фильм про армян, в котором не будет ни одного армянина, и про христианство расскажут вскользь, и про Айка и Урарту лишь упомянут галопом, про Бузанда и Хоренаци вообще промолчат, в затем подадут это все как фильм про армянскую историю и культуру. Приятного аппетита, кушайте, не обляпайтесь.

И самое поразительное в этом параде художественного позора то, что ни в одной из главных ролей нет актера-грека, хотя кинематограф открыл миру немало известных и талантливых греческих актёров. Конечно, греков не было и в легендарной "Трое", и в "300 спартанцах", и в "Александре", однако если прошлое изменить невозможно, то современную повестку вполне можно выстроить иначе, меняя приоритеты – было бы желание и уважение к истории. И здесь мы снова сталкиваемся в лоб с индустрией формы без содержания и от бессилия тихо вздыхаем, лелея где-то в глубине души, что все когда-нибудь обязательно изменится.

А пока это всего лишь обесцвеченный негатив, при проявке которого сохранятся лишь смазанные остатки ваших воспоминаний, как от былых древних цивилизаций остались почти руины.

Регина Меликян