Любовь, секс, свобода и Сталин: Забел Есаян - главная бунтарка своего времени 

Забел Есаян писала о женском желании, браке, сексуальности и свободе в то время, когда от армянской женщины ждали прежде всего скромности и покорности. Училась в Париже, занималась литературой и журналистикой, могла годами жить отдельно от мужа и детей, а в 1915 году оказалась единственной женщиной в списке армянской интеллигенции, которую османские власти собирались арестовать. Ей удалось бежать.

Через несколько десятилетий Есаян снова оказалась в руках государства, только теперь уже советского. В 1937 году её арестовали по обвинению в контрреволюционной деятельности, а дальше начинается одна из самых тёмных страниц её биографии: точные обстоятельства последних лет и смерти до сих пор не установлены. При этом государство, объявившее её врагом, спустя двадцать лет посмертно реабилитировало писательницу.

Она была женщиной, которая позволяла себе говорить о сексе, спорить с общественной моралью, жить не так, как от неё ожидали, и при этом не укладывалась даже в современный образ безупречной феминистки. В её биографии есть эротика, порнография, политические противоречия и довольно неприятные повороты, которые плохо сочетаются с гладким образом «великой армянской писательницы».
 
Эротика, «непристойность» и армянская порнография
 
Есаян писала о том, о чём армянские женщины начала XX века должны были предпочитать молчать. Её интересовали не только любовь и семейная жизнь, но и женское желание, неудовлетворённость в браке, сексуальность, измена и психологическая зависимость женщины от мужчины. Для консервативной среды такая литература легко становилась поводом говорить о непристойности, особенно когда автором была женщина.

Её прозу воспринимали как слишком чувственную, а сам интерес к женской сексуальности выглядел для современников почти вызывающим. Здесь, правда, стоит не превращать позднейшие пересказы в точную цитату и утверждать, будто все критики буквально называли Есаян «автором эротической прозы»: для такого утверждения нужны конкретные публикации той эпохи. Но сама тема женского желания действительно была частью её литературы, и Есаян не собиралась прятать её за приличными формулировками.

В этом смысле её феминизм был не только разговором об образовании и правах. Она отказывалась считать женские чувства чем-то второстепенным, о чём приличная женщина должна молчать. Её героини могли быть несчастны в браке, сомневаться, хотеть другого, искать собственный путь и испытывать желания, которые общество предпочитало не замечать.

 В 1933 году, уже в Советской Армении, Есаян сама выступила с резкой критикой литературы, которую считала распущенной, и в связи с творчеством западноармянского писателя Вазгена Шушаняна говорила о «порнографической литературе». Получается почти литературный скандал: женщину, которая сама писала о чувственности и женской психологии, спустя годы уже обвиняли не в сексуальной смелости, а в том, что она стала частью системы, определявшей, какая литература считается допустимой.
 
Феминистка, которой было мало просто получить образование
 
Феминизм Есаян не ограничивался красивыми словами о свободе. Она выступала за образование женщин, развитие их интеллектуальных и моральных способностей и возможность участвовать в общественной жизни наравне с мужчинами. На её собственном сайте сохранилась формулировка, в которой она прямо пишет, что женщина пришла в мир не только для того, чтобы быть приятной, а должна развивать свои умственные, нравственные и физические качества и становиться активной частью общества.

Эта позиция особенно заметна на фоне её собственной биографии. В 1895 году, ещё совсем молодой женщиной, Есаян уехала в Париж и занималась литературой, посещая курсы в Сорбонне. Для женщины из армянской общины Константинополя конца XIX века это был совершенно нетипичный маршрут: вместо раннего брака и привычной семейной жизни она выбрала европейское образование и профессиональную литературу.

Её наставницей была Србуи Тюсаб - одна из первых армянских писательниц, открыто говоривших о женской несвободе. Есаян продолжила эту линию уже своим способом: не только рассуждала о положении женщин, но и сама демонстрировала, как можно жить за пределами привычного сценария.
 
Она вышла замуж - и не растворилась в браке
 
В Париже Есаян познакомилась с художником Тиграном Есаяном, за которого вышла замуж в 1900 году. У них родились двое детей - дочь Софи и сын Грант, однако появление семьи не заставило писательницу отказаться от собственной карьеры. После Младотурецкой революции 1908 года она вернулась в Константинополь, тогда как часть семьи оставалась во Франции, и на протяжении долгого времени их жизнь была связана с двумя городами.

Для современного человека в этом нет ничего сенсационного. Для женщины начала XX века, особенно в консервативной армянской среде, ситуация выглядела иначе: жена уезжает, работает, пишет, занимается политической и общественной деятельностью, а муж и ребёнок остаются в Париже. Есаян прекрасно понимала, что окружающие обсуждают её образ жизни, но не собиралась подстраивать карьеру под чужое представление о приличной женщине.

В одном из источников приводится её собственная фраза о том, что она не обращала внимания на проблемы, которые создавали вокруг неё «глубоко укоренившиеся предрассудки, лицемерие и аморальное мышление» общества.
 
В списке на арест была только одна женщина
 
В ночь с 23 на 24 апреля 1915 года османские власти начали массовые аресты армянской интеллигенции Константинополя. В списке была и Забел Есаян — единственная женщина среди тех, кого собирались арестовать и депортировать. Она несколько месяцев скрывалась по чужим домам, почти не ела и не спала, постоянно ожидая ареста, а затем сумела бежать в Болгарию: на границе Есаян сказала, что едет за дочерью в Филиппополь, и показала фотографию Софи, которая помогла убедить пограничника пропустить её. В письме 1915 года сама

Есаян описывала этот период без всякой героики — как жизнь в страхе и попытку выбраться из страны, где её уже искали. После спасения она не стала держаться подальше от пережитого: работала с беженцами и сиротами, собирала свидетельства переживших массовые убийства, а ещё раньше, после Аданских погромов 1909 года, побывала в Киликии и описала увиденное в книге «Среди развалин».

Её особенно интересовали судьбы женщин и детей, разрушенные семьи и то, что происходило с людьми после катастрофы, поэтому сегодня Есаян рассматривают не только как писательницу, но и как одну из ранних документалисток Геноцида.

После Первой мировой войны она вернулась во Францию, однако в 1926 году впервые посетила Советскую Армению, написала о поездке книгу «Прометей освобождённый», а в 1933 году переехала в Ереван по приглашению советского правительства. Она преподавала литературу, участвовала в культурной жизни и поначалу искренне верила, что наконец сможет работать для страны, которая возникла после катастрофы её поколения.

В 1930-е Есаян защищала арестованных писателей, в том числе Акселя Бакунца и Ваана Тотовенца, но в 1937 году сама оказалась под ударом: 27 июня её арестовали по обвинениям в контрреволюционной деятельности и национализме. Женщина, которая когда-то спасалась от османской полиции, теперь оказалась в руках советских следователей — и на этот раз бежать ей было уже некуда.
 
Самая мрачная загадка: что с ней произошло после тюрьмы

Последние годы Есаян окружены версиями, которые звучат как готовый сюжет для фильма. В одних источниках говорится, что в 1939 году ей вынесли смертный приговор, который затем заменили десятью годами ссылки; другие исследователи указывают на отсутствие полной документальной ясности вокруг этого эпизода. Есть версия, что её отправили через Баку дальше на восток, однако до места ссылки она не добралась.

Особенно часто повторяется история о гибели во время этапирования: якобы больную Есаян отправляли по Каспийскому морю, и она умерла или была выброшена за борт. Но эта версия не подтверждена настолько надёжно, чтобы превращать её в установленный факт. Дочь Софи писала, что мать числилась пропавшей без вести и что, по официальной информации, её отправили из Еревана в Баку, а затем должны были перевести дальше; после этого следы Есаян исчезают.

Есть и ещё одна деталь, которая делает эту историю особенно тяжёлой: последнее письмо родным Есаян датировано 19 мая 1942 года, после чего переписка прекращается. Некоторые исследователи считают, что она могла умереть уже в 1942 году, другие относят смерть к 1943-му. В любом случае точного места её захоронения и достоверной картины последних дней писательницы до сих пор нет.

Есаян не получается сделать удобной

Её легко превратить в символ раннего феминизма, жертву Геноцида или узницу сталинской системы. Но каждый из этих образов будет неполным, потому что сама Есаян постоянно выбивалась из удобной схемы. Она защищала женскую свободу и писала о сексуальности, но позже сама обвиняла другого автора в порнографии; поддерживала советскую Армению, а затем была арестована её властями; защищала коллег, но сама оставалась частью сложной и противоречивой литературной среды 1930-х.

Возможно, именно поэтому её биография сегодня выглядит гораздо современнее многих аккуратно отредактированных биографий. Есаян не была женщиной, которая всегда выбирала правильную сторону и заранее знала, чем закончится её политический выбор. Она спорила, ошибалась, защищала, обвиняла, влюблялась в идеи и разочаровывалась в них, но почти никогда не соглашалась жить так, как от неё требовали окружающие.

Лиана Агаджанян