Guardian. Мальчик с лицом Бориса Джонсона: зачем вообще красть Ренуара?  

Ограбление Лувра еще можно понять. Пожалуй, каждый не отказался бы повесить в гостевом туалете какого-нибудь Жерико или Леонардо. То же самое относится к музею Орсе и даже Центру Помпиду — это французские сокровищницы, до отказа набитые потрясающим искусством, которое так и просит дерзкого налета. Но Музей Ренуара? Трудно представить, зачем кто-то вообще решился бы на такое, пишет Guardian.

Пока французские ценители искусства приходят в себя от новости о краже двух картин Пьера-Огюста Ренуара из музея в Кань-сюр-Мер, носящего его имя, остальной арт-мир недоумевает: серьезно? Ренуар? Да он же… ужасен. Это как устраивать кражу брюк-клеш в эпоху скинни.

Знали ли воры что-то, чего не знаем мы? Или это была чисто спонтанная кража, воспользовавшаяся слабостью охраны провинциального музея?

Эпоха хейта: за что невзлюбили Огюста?

Пьер-Огюст Ренуар был одним из столпов импрессионизма, ключевой фигурой в одном из важнейших движений искусства XIX века. Но время обошлось с беднягой Пьером сурово. В то время как его современники — Моне, Сезанн и Дега — провозглашены модернистскими революционерами, художниками, сформировавшими будущее западной живописи, Ренуар в последние годы подвергался жесткой критике, насмешкам и протестам.

В 2015 году группа активистов под названием «Ренуар отстой в живописи» (Renoir Sucks at Painting) пикетировала Музей изящных искусств в Бостоне, а затем вышла к Метрополитен-музею в Нью-Йорке с плакатами «Бог ненавидит Ренуара» и «Ре-НЕТ-уар», требуя убрать его работы из экспозиции. У них нашлось немало сторонников: хештег внезапно вырвался в тренды, активисты продавали антиренуаровские футболки, а их соцсети пестрели снимками людей, показывающих средний палец картинам художника или делающих вид, что их тошнит перед ними.

В чем его вина?

Китч и излишняя слащавость. Его работы выполнены в мягком фокусе, фигуры пухлые и добродушные, кругом сплошная радостная дымка и ночные гулянки. Ему не хватает бескомпромиссной преданности угловатым, призматическим экспериментам, которые прославили импрессионистов. Он — самый безопасный, самый «коробочно-шоколадный», самый примитивный и... самый озабоченный из всей группы. За это его и возненавидели.

И это началось не вчера. Даже его современники недолюбливали мастера. Эдуард Мане говорил, что у него «нет никакого таланта», а Мэри Кассат описывала его портреты женщин как «самые ужасные на свете». Добавьте к этому изрядную дозу антисемитизма (Ренуар отказывался участвовать в выставках, где выставлялся импрессионист-еврей Камиль Писсарро) и изрядную порцию мизогинии — и рецепт многовекового эстетического неприятия готов.

«Мусорное» похищение

Однако с точки зрения пиара тайминг этого ограбления идеален: в следующем месяце Национальная галерея открывает масштабную выставку «Ренуар и любовь», надеясь повторить оглушительный успех этого блокбастера в парижском музее Орсе минувшим летом.

Честно говоря, хочется защитить Ренуара ради спора, но я сам терпеть не могу его работы уже много десятилетий. Он мне нравится, только когда он странный — когда его обнаженная натура напоминает суперпсиходелическую, гиперсексуальную версию Рубенса с бесконечными сюрреалистическими волнами розоватой плоти. И мне симпатичны его туманные, странные пейзажи (хотя работы любого другого импрессиониста я ценю больше). Но в целом хейтеры правы.

Взгляните на картины, которые унесли грабители, перекусив проволочный забор болторезами ранним утром.

• Первая — «Портрет мадам Колонна-Романо»: ее крошечная голова кажется карликовой на фоне чудовищно широких плеч, с которыми она спокойно могла бы играть в регби за клуб «Сарацинс». А за ней наблюдает крошечная картина-в-картине с изображением крайне запорного на вид младенца.
• Вторая — «Молодая женщина у колодца» (Jeune Femme au Puits), представляющая собой незаконченное мазковое пятно женщины, вытаскивающей ведро.

Один арт-детектив заметил, что воры «будут понятия не иметь, что делать с этими картинами». Ну, на самом деле у них наверняка есть план, и он явно связан с мусорным ведром.

Самое забавное в этом налете на Лазурном Берегу заключается в том, что преступники изначально прихватили четыре полотна, но по пути к отступлению две работы бросили. Среди них — портрет маленького мальчика, который в точности похож на Бориса Джонсона. За все годы работы арт-критиком мне еще не доводилось встречать столь точной, сокрушительной и прямой критики, как решение бандитов взглянуть на уже украденное полотно и подумать: «Оставляем. Оно того не стоит».