Неделя экспериментального театра под названием "Хронофест" продолжает удивлять своих зрителей.

На этот раз нас ждал перформанс с простым названием "Молчание на заданную тему". Казалось, о чем говорить про часовое молчание. "Молчание на заданную тему" — спектакль, который практически невозможно пересказать, потому что ничего не происходит. А точнее — всё происходит внутри.

Зрительный зал собрался в предвкушении темы, которую нам озвучили за секунду до начала.

Под отчеканенное театральное "Начали!" зал погрузился в полную тишину. Тема была подобрана подстать: достаточно простая, чтобы быть понятной всем, и достаточно философская, чтобы думать о ней час – "Куда?".

Тишина как сцена, молчание как высказывание, вопрос — как коллективный камертон внутреннего движения.

Это был час молчания, общего, коллективного, но глубоко индивидуального. Подобный опыт отсылает нас к "4'33" Джона Кейджа или к "Театру смерти" Тадеуша Кантора. Все это разные формы единого смысла.

Это спектакль, который работает не на события, а на внимание. Уже примерно через десять минут становится ясно, что не все зрители готовы быть просто здесь. Кто-то начинал шептаться, кто-то лез в телефон, кто-то ерзал, тихо ворчал, хрустел пальцами и тяжело вздыхал. Молчание обнажало нерв системы — как мы не умеем не быть, не реагировать, не заполнять пустоту. Всё, что обычно остаётся за кадром театрального действия — вздохи, напряжённые жесты, внутренние монологи — здесь становилось единственным содержанием.

Для столь интимного момента не нужны декорации, нет необходимости посещать театр и собираться с другими людьми, и актёр здесь тоже как будто бы не нужен. Однако именно необходимость приехать, собраться, занять свое место, увидеть перфомера на сцене и сыграть вместе с ним – вынуждает сделать то, что всегда хочется, но никогда не получается – замедлиться, остановиться, снизить шум вокруг и услышать себя, не быть и одновременно быть здесь.

Вместе со зрительным залом молчала перформер Екатерина Крамаренко.

И в данном случае девушка на сцене – словно отражающая поверхность, удерживающая нас в поле вопроса и в поле театра, напоминая, что в гиперреальности мы по-прежнему часть постановки.

Одна дама, чья фамилия с немецкого переводится как "вскресение", ещё шесть десятилетий назад рассуждала о перенасыщенности смыслов и о том, что мы чрезмерно заняты поиском интерпретаций произведения, вместо того, чтобы наблюдать за тем, что оно делает с нами.

В "Молчании на заданную тему" была предпринята такая попытка отказа от навязчивых интерпретаций и перехода от значений к переживанию. Час молчания стал ритуалом восприятия, как акта чувствования, а не понимания.

Регина Меликян

Следите за NEWS.am STYLE на Facebook, Twitter и Instagram