Современные политики давно борются не только за рейтинги, но и за вайб. Одни пытаются выглядеть как гангстеры из Netflix, другие - как герои «Острых козырьков», третьи собирают образ «сильного технократа». И все это уже давно часть политики не меньше, чем выступления, лозунги или дипломатия.
Испанская исследовательница Ана Веласко Мольпесерес в книге-эссе «Fashion and Politics: The Appearances of Power» пишет, что нейтральной одежды в политике не существует. Любая деталь становится высказыванием. Особенно сегодня, когда политики живут в режиме бесконечной камеры, а каждое фото мгновенно превращается в мем, символ или элемент личного бренда.
У Дональда Трампа таким элементом красный галстук. У Сергея Лаврова - свитер с надписью СССР. У Эмманюэля Макрона - очки «европейского Top Gun». У Никола Пашиняна вирусным элементом гардероба стали головные уборы. Но политический drip - штука опасная, особенно когда в неё играет человек, у которого фетровая шляпа харизматичнее владельца.
Красный галстук Трампа и магия «альфа-самца»
Дональд Трамп вообще почти гениален в визуальной политике. Его ярко-красный галстук давно воспринимается как отдельный политический символ. Причем работает он сразу на нескольких уровнях. Красный цвет всегда ассоциируется с агрессией, энергией, доминированием. Но важнее другое: Трамп сознательно нарушает классические правила мужского стиля. Его галстук почти всегда длиннее нормы, выглядит слегка гипертрофированным и даже карикатурным.

Однако именно в этом и суть. Трамп не пытается выглядеть «идеально». Он выстраивает образ человека, который настолько уверен в себе, что может позволить себе нарушать правила. И эта нарочитость идеально совпадает с его манерой поведения, риторикой и публичным образом. В итоге аксессуар начинает работать как часть политического характера.
Свитер СССР и эффект Лаврова
Если Трамп годами выстраивал свой визуальный код, то Сергей Лавров устроил вирусный эффект буквально одним свитером.

Когда глава МИД России появился на встрече лидеров России и США в белом свитере с надписью «СССР», фотографии мгновенно разлетелись по медиа. Продажи похожих свитеров выросли за считанные часы.
Позже Лавров объяснил выбор просто: «Я родился в Советском Союзе». Но к тому моменту свитер уже превратился в самостоятельный политический символ - смесь ностальгии, демонстративной идентичности и легкой провокации.
Макрон, Top Gun и очки как политический инструмент
Эмманюэль Макрон работает тоньше. Его стиль редко бывает случайным, а вирусными элементами иногда становятся даже аксессуары, которые изначально вообще не задумывались как модное высказывание.

Так произошло с синими очками-авиаторами Henry Jullien, в которых Макрон появился в Давосе. Формально все началось с попытки скрыть проблему с глазом, но в итоге очки неожиданно добавили французскому президенту образ европейского технократа в стиле Top Gun.
Зеркальные линзы выглядели настолько кинематографично, что Дональд Трамп даже отдельно высмеял их с трибуны. А значит, аксессуар сработал идеально: фотографии моментально разлетелись по медиа, а сами очки начали обсуждать почти активнее экономической повестки форума.
Спортивка Мадуро и вирусный худи-эффект
Одним из самых странных примеров того, как одежда начинает жить собственной политической жизнью, стала история Николаса Мадуро и серого спортивного костюма Nike Tech Fleece.

После задержания президента Венесуэлы фотографии Мадуро в сером худи и спортивных штанах мгновенно разлетелись по соцсетям. Обычная спортивка неожиданно стала вирусной: тот самый костюм начали массово раскупать, а образ «диктатора в Nike» внезапно превратился в часть интернет-культуры.

Когда госсекретарь США Марко Рубио появился в практически идентичном Nike Tech Fleece во время поездки в Пекин, это выглядело уже не как случайность, а как полноценное визуальное высказывание. Особенно учитывая, что Рубио долгое время оставался одним из самых жестких критиков Мадуро.
Армянский Че Гевара в кепке «Դուխով»
Самый узнаваемый образ Пашиняна появился еще задолго до фетровых шляп и попыток добавить гардеробу вайб «политического гангстера». Это была кепка «Դուխով», ставшая частью образа так называемой «бархатной революции» и армянского Че Гевары местного разлива. Борода, рюкзак, уличный протест, образ человека «из народа»...

А потом кепки, шляпы и восьмиклинки настолько плотно встроились в визуальный код Пашиняна, что начали существовать почти отдельно от него самого. Вероятно, это должно было создать образ политика «с характером» - человека вне сухого дипломатического дресс-кода, более резкого, харизматичного и «народного».

Но здесь и возникает главный парадокс визуальной политики: нарушение правил работает только тогда, когда оно выглядит естественным продолжением личности.
Трамп может позволить себе гипертрофированный красный галстук, потому что его публичный образ построен на демонстративной уверенности и намеренной избыточности. Макрон может носить авиаторы, потому что его стиль годами выстраивался вокруг образа современного европейского лидера, пускай комичного и смазливого.

У Пашиняна же этот визуальный конструкт временами начинает конфликтовать с самим образом политика. Иногда создается ощущение, что премьер-министр пытается выстроить эстетику то ли «Крестного отца», то ли героя «Острых козырьков»,но пока что отчетливее всего сквозь весь этот political drip проступает Брежнев или Горбачев, и кажется, будто фетровая шляпа старается больше, чем ее владелец.

Самое забавное, что даже самые спорные и местами откровенно мемные образы других политиков все равно выглядят дорого, аккуратно и продуманно. Трамп со своим гигантским красным галстуком, Лавров в свитере с надписью СССР, Макрон в очках Top Gun, даже Мадуро в сером худи после ареста - все они выглядят так, будто хотя бы понимают, что именно пытаются из себя строить.

У Пашиняна же даже пальто и костюмы часто выглядят так, будто их задача - срочно добавить человеку солидности, которой образу катастрофически не хватает. И вместо харизматичного политического “bad guy” слишком часто получается просто председатель колхоза в плохо сидящем костюмы.

Кстати, ситуацию усугубляют и костюмы премьера, которые нередко выглядят так, будто их задача - любой ценой добавить человеку «солидности» и «веса». Но вместо образа уверенного западного политического тяжеловеса все это слишком часто создает эффект человека, который очень старательно играет в статусность. И в этом, возможно, главная проблема любой визуальной политики. Одежда никогда не работает отдельно от человека. Она либо усиливает харизму, либо превращается в комичный и карикатурный костюм, который только сильнее подчеркивает и без того плачевное состояние образа.
Следите за NEWS.am STYLE на Facebook, Twitter и Instagram
23:01, 17 ноября
Дэвид Бекхэм требует $41 млн за «удар по репутации»: легендарный футболист объявил войну продавцу своих духов22:22, 17 ноября
Пабло Эскобар — миллиардер из мира наркокартелей: как кокаиновый король Колумбии семь лет подряд попадал в рейтинг Forbes21:19, 17 ноября
Nike пора расстаться с Ким Кардашьян: Bloomberg призвал спортивного гиганта разорвать партнерство со Skims20:30, 17 ноября
Путеводитель по пляжам Дубая: от кайтсерфинга на рассвете и заката у Burj Al Arab до дня на частном острове19:26, 17 ноября
От фисташкового мороженого до дорогого шелка: 6 ароматов, которые сделают зиму незабываемой16:37, 17 ноября
Стриптиз-клубы, остров Эпштейна и скандалы в семье: темная сторона Стивена Хокинга16:05, 17 ноября
Бриллиант, достойный королевы: миллиардер Майкл Рубин подарил невесте одно из редчайших колец в мире15:33, 17 ноября
Автобус с девушками в мини-платьях и десятки звезд: Леонардо Ди Каприо устроил громкую вечеринку в честь 52-летия15:16, 17 ноября
Новый «Гарри Поттер» показал пир в Хогвартсе14:29, 17 ноября
Gucci снизил цены на сумки на 30%, Louis Vuitton не готов уступать: почему люксовые бренды боятся стать доступнее14:14, 17 ноября
Шесть лет без любимой: Джон Траволта признался, готов ли снова обрести счастье13:19, 17 ноября
Несмотря на развод, Арнольд Шварценеггер и Мария Шрайвер встречают Рождество вместе: «Детям это нравится»